Отец ушел из семьи, когда Ризу едва исполнилось шесть.
Риз рос зашуганным пугливым ребенком, затравленным взглядом смотря на мир вокруг себя. В школе его считали ненормальным. Он мало говорил и большую часть времени проводил в одиночестве. Его били, обзывали, но он никогда не плакал на людях. Плакал Риз дома, когда он избитый, оскорбляемый матерью, прятался в ванной, закрыв дверь на замок.

Тогда он начал слышать голоса. Вернее, голос.

С самого начала своей сознательной жизни Риза пугал его левый глаз. У него была врожденная гетерохромия, (это когда один глаз отличается по цвету от другого). Ризу он казался инородным, этот глаз небесного цвета с небольшими серыми пятнышками.

Не от его тела.

Голос в голове успокаивал Риза, говоря, что этот глаз – «его», что через него он смотрит на мир и ужасно огорчен тем, что видит.
- Сколько на свете уродов. Твоя мать, твой учитель по математике, твои одноклассники. Как ты терпишь все это, мальчик? – спрашивал голос. – Тебя бьют, а ты молчишь. Тебя унижают – ты молчишь. Не стыдно постоянно подвергаться унижению?
Риз отрицательно качал головой, беспомощно обхватив колени.

- Я слабый, - всхлипывая, ответил он.

- Ты даже не пытаешься сопротивляться, - голос был заметно недоволен. – Ты неуверен в себе, мальчик. Боишься собственной тени, трясешься перед тем выродком Августом, который бьет тебя каждую среду за школой, тихо ненавидишь мать, которая постоянно тебя унижает. Нет – нет, не оправдывайся, ты боишься своей матери и ненавидишь ее. Я вижу это.

Хочешь, я помогу тебе?

Ты больше не будешь трястись, как зайчонок в своей норке, обещаю. Ну, хочешь?

И Риз согласился. Так у мальчика появился «друг».

«Джек» (так он представился) стал своеобразной защитой для ребенка и «подключался» в тот момент, когда Риз нуждался в помощи. Риз знал, что когда он кричит и дерется, это и не он вовсе, а «Джек». Сам Риз будто смотрел на это со стороны. У «Джека» и интонация была другая, и голос был совсем не такой – уверенный, насмешливый. Не такой, как у Риза. И бил он сильно, да так, что однажды выбил одному из обидчиков пару-тройку зубов. Кровавой жижей был заплеван весь пол в школьном туалете. Нападки в школе прекратились, чему Риз несказанно обрадовался.
Потом соседство «Джека» начало пугать Риза. Сказать об этом матери – она обозвала бы его придурком и заперла в комнате под домашний арест на месяц. Школьный психолог тоже все расскажет матери, но та и пальцем не пошевелит ради сына, списав все на его глупые фантазии.
Риза пугало то обстоятельство, что «Джек» видит его глазами, живет в его теле, и порой парень ловил себя на том, что он машинально повторял то, что говорил «Джек».

«Джек» сливался с разумом Риза, постепенно заполняя его всего. Подчас Риз выпадал из реальности, терял счет времени и забывал, что он вообще делал минуту назад. Мать покрикивала на него за рассеянность, а он, очнувшись от резкого окрика, непонимающе смотрел на неё в ответ, и в растерянности уходил к себе.

Такие «провалы в памяти» становились все чаще с возрастом. И все чаще Риз понимал, что он больше не Риз.
Тогда болезнь (если это вообще была болезнь) начала прогрессировать, и Риз познакомился с Воном. Маленький, щуплый Вон, чуткий и внимательный, тут же стал лучшим другом для уже начавшего терять свою личность Риза. Родители Вона стали него второй семьей, а живое общение помогало хоть ненадолго избавиться от навязчивого голоса в голове и кошмаров, терзавших больной мозг каждую ночь.
«Джеку» Вон сначала не понравился. Он недовольно бурчал где-то на задворках сознания, что Вон слишком большой зануда, как его отец – юрист, что четыре кошки, которых держит мать Вона, мерзкие и зажравшиеся твари, а его бабка старая кошелка, которая всё боится распрощаться с уже ушедшей юностью.

- Хотя знаешь что, мальчик? – сказал потом «Джек». – Вон не такой уж и плохой выбор. Всяко лучше, чем твоя ёбнутая на всю голову мамаша.
Риз стал замечать, что в лексиконе «Джека» прибавилось матерных слов, а сам его «сосед» всё чаще высказывал небезобидные, порой ужасные, вещи.
Особой ненависти удостоилась мать Риза. «Джек» ненавидел её безумно ещё с детства Риза, «вырываясь» в тяжёлые моменты наружу и яростно отбиваясь сбитыми в кровь кулаками от побоев. Но если тогда им двигало чисто желание защитить Риза от истерички – матери, (он даже предлагал тому уйти из дома и отправиться путешествовать в Канаду), то по мере того, как Риз взрослел, росла и ненависть в «Джеке» к этой женщине.
Приступ истерики, случившийся с ним в тот день, Риз до сих пор вспоминал, как страшный сон. Он истерично рыдал, будто девчонка, у которой отобрали котенка и выкинули на её глазах в реку, и орал так, что, казалось, стекла вот-вот треснут. Мать смотрела на его с каким-то ледяным спокойствием во взгляде, и когда он успокоился, она лишь пожала плечами и равнодушно сказала ему:
- Если бы я знала, какой ты вырастешь, Риз, я бы сделал аборт, не задумываясь. Такое же ссыкло и урод, как твой папаша. Посмотри на себя. На кого ты похож? Ты жалок, просто жалок.

- Если я тебе не нужен, почему не отдала в приют? – еле сдерживаясь, спросил мать Риз.

- А зачем? – этот вопрос, казалось, искренне её удивил. – Тебя бы все равно никто не взял. Кому ты нужен? Ты же идиот, это наследственное.
Тут Риза переклинило.

- Ебливая шлюха! Сколько ещё лет тебе нужно, ущербная блядь, чтобы ты, наконец, успокоилась и оставила парня в покое!? Сколько?!

- Закрой рот, Риз.

- Нет. Теперь ты закроешь свой рот и будешь меня внимательно слушать. Если ты еще хоть раз тронешь его, клянусь Богом, я сверну тебе шею и сброшу с Бруклинского моста. Обещаю, просто так ты, трусливая мразь, не отделаешься.

- Не боишься, что посадят? – странно улыбнулась ему мать.

Риз наклонился к её лицу и, улыбнувшись в ответ, вкрадчиво произнес:

-Нет.

- Ты ебанутый.

- Весь в любимую мамочку. И да, я не Риз, а Джек, тварь. Запомни это.

После этого, едва Риз пришел в себя, он заперся в своей комнате и не выходил оттуда до утра, так и не сомкнув глаз.

Наследующий день он сбежал к Вону.